Институт заключения соглашений со следствием появился в Украине вместе с новым УПК в 2012 году. Это компромисс между государством в лице следователя и подозреваемым. Обвиняемый может признать вину, сдать организаторов преступной группировки и компенсировать убытки, которые принесла его деятельность. После этого государство предлагает смягчение наказания, также это позволяет избежать длительных судебных процессов.
Соглашения со следствием утверждает прокуратура. В уголовных производствах по топ-коррупции, которые расследует НАБУ, такие соглашения от имени государства заключают прокуроры Специализированной антикоррупционной прокуратуры.
Через 12 лет Верховная Рада приняла закон, который позволил судам назначать коррупционерам наказание ниже минимального предела, установленного Уголовным кодексом, если они разоблачат других соучастников преступления и возместят убытки государству.
С тех пор Высший антикоррупционный суд начал принимать больше решений на основе подписанных соглашений со следствием. В 2025 году их было 72 из 104 всех обвинительных приговоров, а подсудимые обязались заплатить 976 миллионов гривен в бюджет, возместив убытки, причиненные своей преступной деятельностью.
Для понимания того, как выглядит сделка со следствием, можно посмотреть на дело Бориса Кауфмана и Алекса Боруховича (раньшеего звали Александр Грановский, он был полным тезкой нардепа Александра Грановского из фракции "БПП", о котором тоже будет рассказ ниже - УП) относительно незаконного завладения Международным аэропортом "Одесса".
В 2011 году бизнесмены в сговоре с местными властями Одессы получили 75% акций предприятия под обещание многомиллионных инвестиций, однако осуществляли реконструкцию за счет кредитов и собственных доходов аэропорта, параллельно выведя около 2,5 миллиарда гривен прибыли за более чем десять лет.
Фигуранты уголовного производства получили 7 и 8 лет лишения свободы соответственно, но благодаря заключенному соглашению со следствием остались на свободе, возместив ущерб государству. А свое наказание будут отбывать условно.
Кауфман и Борухович вернули имущественный комплекс аэропорта в собственность города, возместили 150 миллионов гривен прямых убытков, уплатили более 400 миллионов гривен штрафов в государственный бюджет и добровольно перечислили 106 миллионов гривен на нужды ВСУ. Соответствует ли такое денежное наказание сумме 2,5 миллиарда нанесенного ущерба?
С одной стороны, преступники получили судимость и реальные сроки заключения, а с другой - все равно будут на свободе, несмотря на коррупцию и недоплаченные деньги с доходов в бюджет.
Читайте также: Как деньги Зло побеждают. Рассказываем историю засекреченного приговора Злочевскому и публикуем его текст
"Главная претензия к текущей практике САП - это колоссальное расхождение между санкциями, предусмотренными Уголовным кодексом, и реальными приговорами.
Вместо реальных сроков заключения, фигуранты коррупционных схем получают условные сроки, платят относительно небольшие штрафы и делают донаты на ВСУ", - рассказывает УП эксперт "Лаборатории законодательных инициатив" Евгений Крапивин.
Не является ли институт соглашений со следствием инструментом для избежания реальной ответственности за совершенные преступления - разбирается "Украинская правда".
Почему возникают сделки в коррупционных делах
Соглашения со следствием - это общемировая практика. "Например, в США и Швейцарии более 80% приговоров принимаются именно через соглашения, поскольку это существенно оптимизирует процесс и экономит время", - рассказывает УП руководитель юридического отдела Центра противодействия коррупции Елена Щербань.
Глава САП Александр Клименко говорит "Украинской правде", что следствие, в том числе, инициирует сделки, когда понимает, что имеет слабую позицию и рискует проиграть суд.
"Так произошло в деле Кауфмана: экспертиза не смогла на 100% подтвердить его голос на пленках, поскольку разговор велся по громкой связи.
Вместо того, чтобы проиграть суд, прокуроры согласились на инициативу стороны защиты заключить сделку. После этого они вели переговоры более года о его условиях, и в результате получили максимум: возвращение аэропорта, перечисление крупной суммы для ВСУ и конфискацию имущества", - объясняет Клименко.
По его словам, часто первопричиной заключить сделку для САП являются сроки давности, которые создают критические проблемы для следствия.
"Сейчас более 60 производств было закрыто из-за истечения сроков давности. Бывают случаи, когда суд первой инстанции уже вынес обвинительный приговор, но пока идет апелляция - сроки истекают, и апелляционный суд просто закрывает дело", - добавляет Клименко.
Елена Щербань рассказывает, что практика Высшего антикоррупционного суда доказала - без соглашений расследовать многоэпизодные дела невозможно.
"Если в деле фигурирует 9-20 подозреваемых, и у каждого есть по несколько адвокатов, рассмотрение дела превращается в "бесконечность", где только подготовительные заседания из-за постоянных переносов могут длиться годами", - говорит она.
Таким образом за 10 - 15 лет рассмотрения производства у него закончатся сроки давности и дело просто закроют без приговора.
Под грифом "Секретно"
Высший антикоррупционный суд вынес 186 приговоров на основании соглашений со следствием из 352 начиная с 2019 года.
Из статистики видно, что следствие и подозреваемые активно заключают сделки, а ВАКС утверждает решения на их основании. С начала работы антикоррупционного суда в сентябре 2019 года такие соглашения составляют половину от всех решений суда.
Юристы обращают внимание и на негативную тенденцию - это засекреченные приговоры. В Высшем антикоррупционном суде в комментарии УП указывают, что сейчас под грифом "Секретно" находятся 43 решения суда.
Адвокат Артем Крикун-Труш отмечает, что полная закрытость приговоров, принятых на основании соглашений со следствием, является максимально токсичным явлением, поскольку так разрушается доверие общества к правосудию.
"Когда суд или прокуратура скрывают текст приговора, у общества возникает логическое подозрение, что за этим стоят махинации, ведь если что-то прячут, значит с делом, что-то не так", - говорит юрист .
Юрист Евгений Крапивин подтверждает негативность этой тенденции. "Поскольку детали сделки закрыты, общество вынуждено просто верить, что прокуратура действительно получила информацию о реальных организаторах схемы и впоследствии доведет их дела до суда в общем порядке", - рассказывает он.
Глава САП Александр Клименко объясняет УП эту практику тем, что если бы правоохранительные органы разглашали детали сделок и то, кто именно кого разоблачил или привлекается к спецоперациям, никто больше не пошел бы с ними на сотрудничество. "Во время такого сотрудничества наша обязанность обеспечить анонимность и безопасность таких лиц", - добавляет антикоррупционный прокурор.
В ВАКС подтверждают этот тезис. "Запрет публикации приговоров, принятых на основе соглашений, обусловлен тем, что их разглашение может нивелировать ценность полученной информации, поставить под угрозу безопасность обличителей и сделать невозможным реализацию самого соглашения", - сообщила пресс-служба антикоррупционного суда "Украинской правде".
Засекретить соглашение могут и в производствах Генеральной прокуратуры. Таким примером является дело экс-нардепа Федора Христенко. Его арестовали 6 сентября 2025 года по подозрению в государственной измене.
По версии следствия, он был завербован российскими спецслужбами и отвечал за усиление влияния РФ на НАБУ, в частности за систематическую утечку закрытой информации. Из-за него арестовали старшего детектива антикоррупционного бюро Руслана Магамедрасулова летом 2025 года, который тоже получил обвинения ГПУ и СБУ в работе на РФ. Как утверждает следствие на это повлияло его давнее знакомство с Федором Христенко (Магамедрасулова отпустили из-под стражи 3 декабря 2025 года - УП).
Руслан Магамедрасулов в интервью " Украинской правде" рассказал, что контактировать с Христенко начал только после того, как того избрали народным депутатом. "Я работал в отделе, который занимался именно народными депутатами Украины, и коммуницировал со многими. Поэтому говорить, что я исключительно коммуницировал с Христенко, это ошибочная история", - рассказывал он.
В деле Христенко Печерский районный суд Киева утвердил соглашение о признании виновности, которое обвиняемый заключил с прокуратурой.
Суд прошел в закрытом режиме, Христенко был признан виновным в государственной измене.
В Генеральной прокуратуре, отвечая на запрос УП, сообщили, что соглашение между Христенко и прокуратурой было заключено 3 декабря 2025 года, скорее всего в тот же день, когда, по данным Центра противодействия коррупции, над ним проходил суд. В ГПУ отказались обнародовать информацию о приговоре Христенко и где он находится, поскольку эти данные " связаны с безопасностью осужденного и вопросами нацбезопасности". Также номер дела удален с портала "Судебная власть Украины".
Как рассказывают собеседники УП в правоохранительных органах, Федор Христенко находится на свободе в Украине, однако остается под охраной и жестким контролем СБУ.
Елена Щербань, которая является адвокатом детектива НАБУ Руслана Магамедрасулова, рассказывает, что защита тоже не может получить доступ к приговору по соглашению и обжаловать его. Апелляционный суд не открывает производство. Сейчас защита детектива готовит кассационную жалобу.
Щербань называет это дело странным. По ее словам, Христенко незаконно похитили на территории другой страны и привезли в Украину - такая практика не распространяется на других подозреваемых в государственной измене.
Еще до своего похищения сотрудниками СБУ Христенко рассказывал УП, что серьезно боится за свою жизнь.
Как адвокат Магамедрасулова, Щербань смогла ознакомиться с некоторыми показаниями Христенко.
"Он заявлял, что передавал взятки руководству НАБУ и САП. К нему якобы обращались фигуранты для решения своих проблем в НАБУ, в том числе через детектива Магамедрасулова, и что ряд детективов НАБУ работали на Россию через него как посредника", - рассказывает она.
Однако, по ее словам он не привел никаких деталей как, кому и когда передавались деньги, и его слова ничем не подтверждаются.
Щербань утверждает, что Христенко заставили рисовать эту "большую паутину", чтобы устранить руководителя САП Александра Клименко, которого Офис президента и СБУ на тот момент считали главной угрозой своей безопасности.
"Его показания должны были стать основанием для того, чтобы сфабриковать и вручить подозрение Клименко, "привязав" его хоть как-то к Христенко, например через Магамедрасулова и других детективов. Поскольку по факту Клименко и Христенко никогда даже нигде не пересекались", - объясняет адвокат.
Источники УП в правоохранительных органах рассказывают, что когда Христенко находился в СИЗО состояние его здоровья серьезно ухудшилось.
"Он имел серьезное заболевание позвоночника, что требовало постоянного движения и многочасовых пеших прогулок днем, которые невозможно было обеспечить в условиях СИЗО.
Он подвергался интенсивным допросам. Его допрашивали фактически ежедневно в Главном следственном управлении СБУ и часто это делал лично начальник управления СБУ Андрей Швец", - рассказывает источник.
УП обращалась в пресс-службу СБУ с просьбой прокомментировать информацию, которая стала известна по делу Христенко, однако получила отказ с формулировкой " ничем не сможем помочь".
Раскрыть схемы
Проблема закрытости сделок перетекает в другую проблему, когда общество не видит, кого подозреваемый называет организаторами преступной схемы. Примером можно назвать дело экс-нардепа от БПП Александра Грановского, обвиняемого в том, что он организовал схему продажи продукции с Одесского припортового завода ниже рыночной цены. Он реализовывал минеральные удобрения заранее определенной компании по более низким ценам, а та продавала их за границу по рыночной цене.
2 апреля 2026 года он получил наказание в виде требования заплатить штраф в размере 5 тысяч 100 (!) гривен - именно эта сумма является максимальной санкцией по 344 ст. Уголовного кодекса, по которой обвинили Грановского. Кроме этого обвиняемые по этому делу направят 50 миллионов гривен на поддержку ВСУ через UNITED24.
"Главная претензия заключается в том, что общество не видит, кого именно сдал фигурант дела ОПЗ.
Эти показания видит исключительно прокурор САП, тогда как судьи ВАКС приносят только общую справку без фамилий лидеров преступной группы и без гарантий их дальнейшего осуждения", - рассказывает УП юрист Евгений Крапивин.
Александр Клименко объясняет, что Грановский пошел на сделку со следствием, благодаря чему получил относительно небольшой приговор, а детали сделки строго засекречены, чтобы защитить обличителя и не отпугнуть других потенциальных свидетелей от сотрудничества с НАБУ.
"Сотрудничество Грановского с правоохранителями было долгим и очень результативным.
Однако важно отметить, что он не обязательно разоблачал преступления именно на ОПЗ - в рамках сделки фигурант мог предоставить ценную информацию, которая помогла раскрыть коррупцию в любом другом уголовном производстве", - объясняет глава САП.
При этом Клименко добавляет, что обвинению было выгодно, чтобы Грановский согласился на сделку.
"Альтернативой было бы то, что дело не пережило сроков давности и просто погибло в судебных стенах. Но в итоге все получилось хорошо, Грановский получил приговор и стал осужденным, он возместил государству убытки и раскрыл информацию важную для нас в других уголовных производствах", - рассказывает главный антикоррупционный прокурор.
Артем Крикун-Труш не комментирует дело Александра Грановского, поскольку является его адвокатом и обязан хранить адвокатскую тайну.
В то же время без привязки к этому делу, он как эксперт в уголовной юстиции объясняет почему такие сделки могут быть выгодными самим подозреваемым.
"Для них защита - это очень дорогое удовольствие, которое требует привлечения иностранных адвокатов, проведения собственных экспертиз и участия в процессах Интерпола или ЕСПЧ, что может стоить миллионы. Поэтому подозреваемые часто выбирают соглашение, по которому они не садятся в тюрьму, а возмещают ущерб государству и платят дополнительные санкции, например, на нужды ВСУ, сохраняя собственные нервы, время и остатки репутации", - объясняет адвокат.
Собеседники УП в САП объясняют, как работает институт соглашений со следствием на практике. Если, например фигурант дела физически не присутствует в Украине, а скрывается за рубежом, то первый контакт происходит с его адвокатами, которые могут передать желание обвиняемого заключить сделку или получить предложение о ее формировании.
"Все переговоры происходят только в стенах НАБУ и САП, а если подозреваемый в преступлении находится за границей, то его включают по видеосвязи, потому что все показания он должен предоставить лично, чтобы потом в суде к прокуратуре не было вопросов", - рассказывают они.
Соглашение, по их словам, будет заключено только тогда, когда обвиняемый предоставит обличительные показания в отношении остальных участников преступления в своем уголовном деле или другом. В коррупционных производствах он может дать след на организаторов схемы, это может быть например министр или его заместитель. Также подследственный может рассказать через какие оффшорные компании делались денежные переводы.
Главное, что делает таким образом преступник - облегчает жизнь следствию.
"Например, мы сразу знаем куда идти, потому что все показания должны быть проверены. Если мы знаем о денежных переводах из каких-то зарубежных оффшорных компаний, то в случае разоблачительных показаний, мы сразу понимаем, какую из них надо исследовать. Иностранным коллегам немедленно отправим запросы по известным подставным фирмам, а не будем долгое время искать нужные через сотни из них.
Тоже самое касается и должностных лиц. Сразу легче начать проверку тех, о ком известна информация о вероятном участии в преступлении.
Конечно, мы засекречиваем такие соглашения, потому что если сделать их открытыми, то потенциальные фигуранты уголовных дел сразу будут знать, что они на крючке еще до открытого производства, это даст им более широкое поле для маневра в подготовке к защите или просто, чтобы вовремя покинуть Украину", - объясняет один из собеседников.
Сесть за украденный телефон, быть на свободе за коррупцию
По данным Судебного реестра 76 тысяч приговоров, вынесенных судами общей юрисдикции в 2025 году, 11 181 приговор был на основании подписанных соглашений о признании виновности. Из них условный срок вынесен в 6 881 деле, а штрафы - в 4 043.
Больше всего соглашений было заключено по делам о кражах - 1 792, а общее их количество составляет 10 296. На втором месте идут дела в сфере оборота наркотических веществ - там было заключено 1 606 сделок.
В подобных производствах сделок со следствием пропорционально значительно меньше чем в коррупционных. Часто они заканчиваются реальными тюремными сроками. Возьмем например дело о похищении мобильного телефона, которое в прошлом году рассматривал Шевченковский районный суд Днепра. Подсудимый получил 5 лет лишения свободы за похищение айфона - здесь стоит вспомнить о штрафе в 5 100 грн для Александра Грановского за схемы на Одесском припортовом заводе, которые принесли государству убытки на 77,5 миллиона гривен.
"Но если ты смотришь на ресурсы - доказать схему сложно, годы на доказательства, судебный процесс, риски затягивания сроков и тому подобное. Кроме того может ничем не завершиться, например, как дело Чеботаря - Авакова о закупке 5 тысяч рюкзаков для подразделений МВД по завышенной цене.
На фоне этого есть человек, который а) сдает доказательства, признается; б) сдает других, включая организатора; в) сдает схему, то есть она же не повторится при надлежащих мерах; г) теряет доступ к "кормушке", то есть не пойдет снова на должность или будет иметь репутацию такого, с которым не будут уже входить в сделки, где фигурируют бюджетные средства. Это одна чаша весов.
А другая - одноэпизодная кража мобильного телефона, которая доказывается одним протоколом допроса, одним протоколом осмотра, простой экспертизой и сопроводительными документами. Быстро, с предсказуемым результатом и никакая сделка здесь не нужна, потому что зачем" - объясняет УП юрист Евгений Крапивин.
***
Сделки со следствием приводят и к реальным тюремным срокам. Так недавно на 4 года осудили бывшего чиновника Министерства обороны Виталия Гайдука, который взял взятку в размере 1-1,3 миллиона долларов США. За эти деньги он обязался обеспечить победу заранее определенного участника в конкурсе на застройку земельного участка в Святошинском районе Киева.
Положительным примером сделок со следствием Елена Щербань называет дело бывшего председателя Верховного Суда Всеволода Князева.
"Фигурант этого дела адвокат Горецкий пошел на сделку со следствием и дал прямые обличительные показания против олигарха Константина Жеваго. Благодаря этой сделке следствие получило подтверждение о передаче денег и личной вовлеченности миллиардера в коррупционный процесс", - рассказывает Щербань.
Рассмотрение дела еще продолжается, адвокат Горецкий получил 5 лет лишения свободы, но благодаря подписанному соглашению со следствием отбывает срок условно.
Александр Клименко рассказывает, что сейчас многие подозреваемые в коррупционных производствах приходят в Антикоррупционную прокуратуру с предложением заключить сделки.
"Это происходит тогда, когда подозреваемый не хочет никого разоблачать, а просто желает заплатить штраф и избежать тюрьмы.
Если дело очень сильное и прокуроры уверены в победе в суде, они отказывают в мягких условиях или выдвигают собственные, более жесткие требования", - заключает Клименко.
Антикоррупционные органы активно реализуют инструмент соглашений со следствием для окончания уголовных дел. С одной стороны это плюс, потому что есть раскрытие и осужденные. С другой - фактически преступники избегают ответственности, получают меньшие сроки и не находятся в СИЗО.
Правоохранители сетуют на сроки давности в 10 лет. Если производства появились на заре или еще до образования антикоррупционных органов, то правоохранители должны быстро расследовать их, что влияет на конечный результат и качество.
Евгений Крапивин рассказывает, что сейчас в экспертной среде обсуждают, как можно изменить ситуацию. В частности, рассматривается идея публиковать эти соглашения через три года после их заключения. Но реализация этой идеи зависит от парламента, который должен написать и принять соответствующий законопроект.
Владимир Фомичев, УП