Все материалы автора
Прививка от царя
В будущих учебниках истории Украины будет либо описание успеха, либо этих учебников не будет вовсе.
Хроники украинской экспансии. Битва за равнодушных
Главный соперник новой Украины – это инерция. Мышления и поступков. Образа жизни и кругозора. А потому главная дискуссия идет между "отстаньте от нас" и "жить по-старому нельзя".
Приватизация Дня победы
"Бессмертный полк" – который должен был стать низовой альтернативой официальному пафосу – сам стал этим пафосом. От которого Украина вынуждена отгораживаться, попутно пытаясь найти свой собственный язык для разговора о главной войне ХХ века.
Бегство от будущего
Украина обречена верить в единую Европу – порой даже больше, чем Европа верит в саму себя. Она обречена идти вперед даже тогда, когда ее соседи по ЕС готовы сделать несколько шагов назад.
Триумф кухарок и Поколение независимых
Если в России молодежь выходит на улицы потому, что социальные лифты заколочены элитами, то в Украине она сидит по домам, потому что публичная политика порицается "низами". В итоге, в политику вновь идут лишь те, чьи аппетиты прямо пропорциональны их же толстокожести.
Казус Дорна
Певец Иван Дорн назвал украинцев младшими братьями, россиян – старшими, войну – ссорой, открестился от помощи АТО и пообещал скорый мир между Киевом и Москвой. Оказалось, что Украина и певец одинаково заблуждаются насчет друг друга.
Казус Дорна
Певец Иван Дорн назвал украинцев младшими братьями, россиян – старшими, войну – ссорой, открестился от помощи АТО и пообещал скорый мир между Киевом и Москвой. Оказалось, что Украина и певец одинаково заблуждаются насчет друг друга.
Казаки-разбойники
Майдан был как раз тем самым восстанием против несправедливости правил. Те, кто пришел после Януковича, должны были выучить этот урок. Должны, но не выучили.
Обезличенный Донбасс
"Мир любой ценой" считался недопустимым, потому что "Гиви и Моторола будут сидеть в Раде". А теперь не будут. Некому. Эмоционально-логическая связка стала просто логической. И уже не так сильно заставляет сжимать кулаки.
Право быть слабым
Мы долгое время считали, что то самое "гражданское общество", которое выходило на Майдан и уходило на фронт, люди, способные писать законы и платить налоги – новый мейнстрим, а оказалось, что они соотносятся с остальной страной в той же мере, в которой локомотив соотносится с вагонами. Он дает вектор, но именно они определяют инерцию.
"Дождь" раздора
Запрет "Дождя" – это лишь еще одно неизбежное следствие того, что должно было произойти после аннексии украинского полуострова. Развод двух медиапространств был неизбежен. Точно так же, как был неизбежен раскол в исторических оценках и в совместных бизнес-проектах. В национальных мифах и в пантеонах героев.
Битва за сочувствие
Гибридная война по-разному преломляется в сознании россиян и украинцев. Для вторых она в шести волнах мобилизации и похоронках с фронта. А россияне продолжают жить в мире, в котором войны нет, и искренне недоумевают, почему соседняя страна наотрез отказывается им сочувствовать.
Капитуляция Надежды Савченко
Надежда Савченко – это лучший пример того, как презумпция невиновности политика сменяется презумпцией его же виновности. И благодарить за это украинский нардеп должна лишь саму себя.
Капитуляция Надежды Савченко
Надежда Савченко – это лучший пример того, как презумпция невиновности политика сменяется презумпцией его же виновности. И благодарить за это украинский нардеп должна лишь саму себя.
Журналистика личных местоимений
Если не знаешь, чего хочешь – умрешь в куче того, чего не хотел. Если не веришь врачам – привыкай к народным целителям. В нашей стране политика стала вождистской именно потому, что ни до какой другой массовый обыватель попросту не дорос. И по той же причине вождистской стала украинская журналистика.
Президент Украины Дональд Трамп
Дональд Трамп – это идеальный украинский президент. Именно его тень маячит за спиной любых украинских досрочных выборов.
Гоббс и Руссо. Почему Украина не похожа на Россию
Мы и сейчас находимся внутри этого процесса – процесса развода двух стран с большим багажом совместно нажитого имущества. И одной лишь дипломатией и экономикой этот этап не исчерпывается – у нас до сих пор не сформирован даже словарь для описания происходящего.
Культура замалчивания. О чем не говорят российские либералы
"Владимир Путин" – это не более, чем функция. Любой, кто его уберет, либо сам станет этой функцией, либо вынужден будет вновь произносить сакраментальное "берите суверенитета сколько хотите".
Цена капитуляции. Почему Украину неправильно сравнивать с Израилем
Главный вопрос повестки дня – это не столько вопрос физического выживания украинского обывателя, сколько вопрос утраты идентичности. А очень многие готовы этим легко пожертвовать.
Почему в России не носят косоворотки
Россия– это страна, у которой нет своего национального проекта. В которой он не артикулирован, не обдуман и не существует.
Океания снова воюет с Остазией. Зачем Кремлю украинские диверсанты
Неважно, были украинские диверсанты в Крыму придуманы или найдены – куда важнее то, что система объявила во всеуслышание, что они есть. И развязала самой себе руки.
Инфантильное народовластие. Почему политики не хуже общества
Электрочайник бесполезен, если у вас в сети нет 220 вольт. Парламентско-президентская модель обречена, если у граждан нет политических взглядов. Потому что в политике, как и на рынке спрос определяет предложение.
Бескомпромиссное прошлое
Нет ничего сложнее разговора об историческом компромиссе. Как только речь заходит о собственной истории, мы начинаем верить в то, что можно быть нацией с кристально чистой совестью.
"Наши" или "чужие". Почему не стоит обобщать Крым
Крым можно вернуть только в том случае, если вы считаете его "своим". Если жители полуострова для вас – это заложники российской агрессии. Если не было никакого "возвращения в родную гавань", а была аннексия.
Почему нет смысла бороться с "Маршем равенства"
Марш равенства – это история не про "европейские ценности". Это битва между прошлым и будущим. Между предрассудками и знанием. Между мракобесием и логикой развития человечества.
Украинские баррикады, или Почему война проще мира?
Старый социальный договор канул в небытие, а новый еще не создан. У него есть только лишь общий контур: вырваться из постсоветской логики, защититься от бывшей метрополии, встать на ноги и сделать страну пригодной для жизни.