Советское эхо войны
Сорок пять лет назад, 9 мая 1981-го, в Киеве произошло примечательное событие. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев прибыл в столицу УССР, чтобы лично открыть помпезный музейно-мемориальный комплекс на днепровских склонах. Изюминкой этого сооружения стала "Родина-мать" с мечом и щитом – исполинский монумент из нержавеющей стали, выполненный в лучших традициях тоталитарной эстетики.
Конечно, престарелый генсек не мог вообразить, что уже в 1990-х Украина станет независимым государством. А в XXI веке будет отражать военную агрессию России и попутно избавляться от символических советских маркеров. При этом гигантскую "Родину-мать" решат не демонтировать, но апроприировать, объявив ее воплощением национального духа и заменив герб СССР на украинский.
Этот кейс неплохо иллюстрирует противоречивые отношения нынешней Украины с ее советским прошлым.
С одной стороны – стремление полностью отмежеваться от любой преемственности с СССР.
С другой стороны – многочисленные случаи, когда де-факто Украина продолжает опираться на советское наследие и советские практики. Причем после 24.02.2022 подобных прецедентов стало даже больше: что вполне объяснимо.
На протяжении своей семидесятилетней истории советское государство почти непрерывно готовилось к войне. Экономика, идеология, репрессивный аппарат, воспитание детей, проектирование критической инфраструктуры – практически все в Советском Союзе было подчинено военным задачам.
Тотальная милитаризация сохранялась в СССР, когда западные страны начали отказываться от военного героизма в пользу постгероических ценностей.
Мы часто упрекаем Европу в том, что, находясь под защитой американцев после Второй мировой, она совершенно разучилась воевать. Но не стоит забывать, что в самих США еще в 1973 году – в результате массовых антивоенных протестов – был отменен обязательный призыв в армию. С тех пор бремя коллективной западной безопасности нес на себе не американский народ, а исключительно американские контрактники.
Между тем Советский Союз до последних лет своего существования требовал от мужского населения поголовной службы в вооруженных силах. Даже в относительно либеральные перестроечные времена советские призывники могли отправиться и в Афганистан, и в Чернобыль.
Человеческая жизнь никогда не рассматривалась в СССР как высшая ценность, и соответствующее отношение к ней перекочевало из советской эпохи в постсоветскую.
Закономерно, что крупнейшее вооруженное противостояние XXI века идет на территории, которая до конца XX века оставалась максимально милитаризированной.
И, конечно, участники масштабной российско-украинской войны не могли не использовать наследство страны, которая много десятилетий готовилась к войне.
Не могли не вернуться к определенным практикам, характерным для СССР. Просто агрессивная постсоветская Россия изо всех сил акцентирует внимание на этой преемственности, а постсоветская Украина – по понятным причинам нет.
Что-то напрямую заимствовано нами из СССР: как запасы старого оружия или военное образование главкома Сырского, полученное еще в 1980-х. Что-то возродилось в модифицированном виде: как частичное закрытие границ, которые вновь приходится охранять от собственных граждан. А что-то было впервые использовано по прямому назначению: как легендарный бункер на Банковой, в котором советским руководителям так и не довелось встретить Третью мировую, но который пригодился президенту Зеленскому после российского вторжения.
В Украине любят иронизировать по поводу уклонистов, "не рожденных для войны". Но на сегодняшний день ВСУ могут считаться самой пожилой армией в мировой истории. И фундамент этой армии составляют люди, которые в буквальном смысле были "рождены для войны" – то есть появились на свет в милитаризированном СССР.
Чем старше украинский мужчина, чем меньше разрыв между его сознательной жизнью и советской эрой, тем он неприхотливее и дисциплинированнее. Тем легче ему свыкнуться с ролью государственного мобилизационного ресурса.
А вот поколение, рожденное после 1991 года и минимально затронутое "совком", в целом хуже приспособлено к жестоким военным реалиям. Оно успело европеизироваться и в наибольшей мере усвоило новые постгероические ценности. Как правило, представителей этого поколения гораздо труднее принудительно отправить в окопы. Неудивительно, что Украина воздерживается от радикального снижения мобилизационного возраста и пытается соблазнить молодежь щедрыми денежными выплатами.
О советском эхе нынешней войны говорить непросто. В том числе и потому, что нас сковывает идеологический догматизм. Мы убеждены, что независимая Украина XXI века могла унаследовать от СССР лишь однозначно негативные явления.
Соответственно, тот, кто позитивно оценивает украинскую адаптацию к большой войне, должен отрицать любую связь с советским прошлым.
Например, такой комментатор будет настаивать, что принципы всеобщей мобилизации заимствованы Украиной не у СССР, а непосредственно у революционной Франции конца XVIII века – хотя наши ТЦК являются прямыми преемниками советских военкоматов.
Кто-то, наоборот, ищет и находит в сегодняшней Украине многочисленные рудименты СССР – однако преподносит их исключительно со знаком минус. Родовые советские черты считаются фактором, который ослабляет нашу страну во время полномасштабной войны с Россией. "Маленькая советская армия никогда не победит большую советскую армию!" – так звучит кредо этой части общества.
Но фактически события 2022–2026 годов продемонстрировали, что постсоветская армия среднего размера может очень долго противостоять большой постсоветской армии.
Может выдерживать затяжные боевые действия сумасшедшей интенсивности.
Может нести высокие потери, но не сдаваться.
А вот справятся ли с подобным испытанием нынешние западные армии – вопрос открытый. Как известно, клин вышибают клином. Упорному сопротивлению Украины способствует то, что в XX веке наши соотечественники прошли ту же суровую школу, что и наш враг.
Мы готовы к жестокости российских агрессоров лучше, чем благоустроенный постгероический Запад. И человеческая жизнь у нас ценится не так высоко, как в современной Европе или Америке.
Мысль о том, что в кровопролитном противостоянии с РФ советский бэкграунд скорее помогает, чем мешает украинскому государству, весьма неприятна. Но, к сожалению, игнорировать это обстоятельство не получится. Как и то, что по некоторым позициям воюющая Украина не будет отдаляться от СССР – а скорее наоборот.
Разумеется, это не подтолкнет современных украинцев к реабилитации "совка". Но, по всей видимости, наша критика Советского Союза несколько изменится. Определенное смещение акцентов наблюдается уже сейчас.
Скажем, лет двадцать назад в Украине было модно высмеивать "совок" за чрезмерную индустриализацию и огромные военные расходы. Сегодня от этого популярного нарратива не осталось и следа. Наоборот, теперь у нас принято оплакивать советский военно-промышленный потенциал, не убереженный Кравчуком и Кучмой после 1991 года.
Зато в наши дни СССР активно осуждают за русификацию и насаждение имперских ценностей: их удобно противопоставлять украинской национальной эмансипации.
В начале XXI века главной чертой "совка" считалась его идеологизированность и вмешательство в частную жизнь граждан. СССР рассматривался как "страна шариковых и швондеров".
Теперь антисоветское творчество Булгакова в Украине не котируется, а роль государственной идеологии, государственного принуждения и государственных запретов в условиях большой войны резко возросла.
Зато осуждение советской территориальной экспансии по-прежнему актуально. Поскольку независимая Украина не претендовала и не претендует на чужие земли – в отличие от РФ.
Иными словами, критиковать милитаризированный и идеологизированный СССР становится труднее: при этом нередко появляются нежелательные параллели с Украиной военного времени.
Зато можно клеймить империалистический СССР – и тогда возникают лишь аналогии с нашим противником.
А, значит, образ Советского Союза в украинском сознании обречен постепенно эволюционировать. Покойный СССР будет выглядеть не столько примером государственного диктата, сколько типичной империей. Не столько пространством личной несвободы, сколько территорией национального угнетения.
Если же какие-то советские практики оказались востребованы в разгар войны, то ничто не помешает Украине их апроприировать. И со временем они просто перестанут считаться советскими. Как это произошло с исполинской статуей, торжественно открытой генсеком Брежневым 45 лет назад.
Михаил Дубинянский