Федоров против Сирского: "черный лебедь" для власти
Похоже, волна общественного возмущения, вызванная отставкой министра обороны Михаила Федорова и публичной реакцией военного командования, имеет все шансы стать "черным лебедем" для власти.
Военные затаили дыхание: действующие военнослужащие связаны субординацией и не могут высказывать свои мысли так же свободно, как гражданские лица. Зато гражданские лица объединяются в подъездах домов и целыми подъездами выходят на центральные площади Украины.
Федоров в этой истории стал почти идеальным контрастом к олдскульному военному командованию советской закалки: молодой, технологичный, работоспособный, без шлейфа коррупционных скандалов. На предыдущей должности он сделал государство цифровым, а в Минобороны запустил изменения, от которых общество ждало главного — перехода от отношения к человеку как к расходному материалу к отношению как к самому ценному ресурсу.
Его отставка оказалась настолько неожиданной, а реакция главнокомандующего — настолько неудачной, что общественное раздражение за считанные часы превратилось в политическую волну. И эта волна вполне может вынести Федорова значительно выше, чем планировали те, кто решил убрать его с должности.
В чём сила Федорова
Я по-настоящему оценила цифровое государство, когда за несколько нажатий восстановила через "Дию" утерянное водительское удостоверение и заказала пластиковую карту в ближайший почтомат. Точно так же, без унизительных походов по кабинетам, сегодня можно получить выписку или справку, зарегистрировать бизнес, подать заявление о браке и оформить десятки других документов. Тот, кто помнит круги ада украинских госучреждений, понимает масштаб этого прорыва. К примеру, Европа в области цифровизации отстает от Украины на десятки лет.
В Минобороны Федоров предложил то же самое — не косметический ремонт, а изменение логики системы. Его команда начала внедрять новые контракты с определёнными сроками службы, понятными ротациями и мотивационными выплатами.
Впервые за долгое время у общества появилась надежда, что мобилизованных не будут воспринимать как пушечное мясо или рабов системы. Именно поэтому отставка стала громом среди ясного неба.
Ультиматум Сирского
Этот текст — прямая реакция на пост главы командования. Сирский не просто пренебрежительно отнесся к слову "видение", которое, похоже, резало слух выпускнику Московского высшего общевойскового командного училища.
Одним постом он умудрился свести оборону столицы к собственному командному достижению. Именно таким был его публичный ответ на отставку Федорова, под которым к тому же позорно закрыта возможность комментирования.
Сырский действительно командовал обороной Киева, и отрицать его формальную роль было бы нечестно. Но командовать операцией — не значит иметь моральное право присваивать себе коллективную победу. Киев выстоял благодаря действиям регулярных частей, собственным решениям отдельных командиров, территориальной обороны, волонтеров и тысяч гражданских лиц, которые 24 февраля не ждали приказа сверху, а пошли защищать город. Не последнюю роль сыграл и провал российской разведки, которая убедила собственное командование, что здесь её будут встречать чуть ли не с караваями.
Я видела эту оборону изнутри. В первые дни на весь Киев и пригороды фактически работали лишь несколько доступных для людей пунктов набора; один из них — наш 130-й батальон ТрО на Соломенке. Люди стояли в очередях по несколько суток, другие добирались до Киева пешком, чтобы встать в строй.
Государство могло выдать автомат и 120 патронов. Всё остальное — броню, форму, еду и даже питьевую воду — добывали волонтеры. После освобождения Киевской области столичные подразделения ТрО перебросили на Харьковское направление, и там вчерашние гражданские уже стали многотысячной армией. Вот почему фраза о том, что столицу якобы отстояла одна "операция" одного руководителя, звучит не просто самолюбиво — она сводит на нет вклад народа, спасшего государственность.
Такое нивелирование вклада общества и присвоение чужих заслуг — не случайная оплошность. Я слышала подобное и в Германии, где офицеры нашего Генштаба рассказывали международной военной аудитории, как они героически "организовали эвакуацию" из Бучи и Ирпеня. Думаю, объяснять, что здесь не так, в этом тексте будет излишне. Вернёмся, однако, к нашим баранам.
Дальше — хуже. Федоров публично заявил, что Сырский блокировал инициативы Минобороны, избегал прямого разговора о проблемах и в итоге фактически поставил ультиматум. Зеленский оставил главнокомандующего и уволил министра. Что, в принципе, наверное, логично. Но, эй — ультиматумы может ставить жена, которая нашла любовницу. Когда так ведет себя высший военный чиновник страны, находящейся в состоянии войны, вопрос должен стоять не о министре, а о соответствии главнокомандующего занимаемой должности.
Гражданский министр обороны
Если министр обороны и главнокомандующий не могут сотрудничать, конфликт действительно должен быть разрешен. Но не по принципу военного ультиматума. Министр не обязан быть генералом и не конкурирует с главнокомандующим в тактическом управлении войсками. Его сфера ответственности — политика, ресурсы, закупки, институциональное развитие, международное взаимодействие и демократический гражданский контроль.
Украинский Закон "О национальной безопасности" прямо требует законности, подотчетности, прозрачности, эффективности и результативности сектора безопасности и обороны. Для НАТО гражданский контроль также означает подотчетность армии демократическому правительству и парламенту, а не автономию генеральского корпуса — это сформулировано в материалах Альянса.
Поэтому публичная дискуссия об эффективности командования — это не нападка на армию, если она не раскрывает оперативных данных и не подвергает военных опасности.
Действующим военнослужащим говорить сложнее из-за субординации и рисков для службы. Я говорю как ветеран и исследовательница — именно о том, что многие действующие офицеры вслух сказать не могут. А назначение силовиков на всё большее количество гражданских политических должностей постепенно ведёт нас к чекистскому государству, от которого мы якобы воюем, чтобы отличаться.
Сирский и российский флаг
Официальная биография Сирского известна: он окончил Московское высшее общевойсковое командное училище — это указано на сайте Министерства обороны.
Сам факт обучения в Москве не делает человека российским агентом, так же как советское военное прошлое автоматически не исключает дальнейшую службу на благо Украины. Значительная часть старшего офицерского корпуса независимой Украины формировалась в советской системе: другой в начале 1990-х просто не существовало. Вопрос в другом — насколько человек смог выйти за пределы школы, в которой его обучали.
Советская командная культура — это жесткая вертикаль, концентрация решений наверху, культ приказа, превосходство массы над инициативой и приемлемость больших потерь ради формально выполненного задания. Отсюда то, что сегодня называют "мясорубкой": повторение штурмов, замена анализа потерь новыми пополнениями, восприятие солдата прежде всего как ресурса. Командующий этого поколения должен ежедневно доказывать, что способен работать в другой системе — где человеческая жизнь не расходный материал, а стратегический ресурс государства.
Запрещать обществу задавать вопросы о цене военных решений только потому, что идет война, — значит консервировать именно ту культуру, от которой мы стремимся отличаться.
В своей диссертации в Университете Бата я исследую, как Россия превращает покоренные народы в инструменты будущих войн. Чечня — страна с многовековой традицией сопротивления Российской империи — после двух войн была превращена в милитаризованный придаток Кремля.
Москва делегировала внутреннее насилие лояльному клану, уничтожила независимые институты, переписала память о сопротивлении, создала личную армию Кадырова и начала использовать её в внешних войнах.
На лекции в Школе НАТО о российском способе ведения войны меня спросили о перспективах Украины и Европы. Мой ответ однозначен: если Украина проиграет или примет "мир" на условиях России, через несколько лет украинцы придут с оружием в Европу. Это не абстракция. На оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей, а также в Крыму Россия уже принудительно мобилизовала местных жителей; такие случаи задокументированы Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека, мы же видели их собственными глазами. Оккупация — это не только потеря земли. Это риск превращения населения этой земли в ресурс для следующей имперской агрессии.
Поэтому я твердо убежден: если бы оборона Киева была возложена только на тех, кто должен был бы за нее отвечать, то мы бы оказались в Европе уже не в роли беженцев, а под совершенно другим флагом.
Война ресурсов или война разума
Украина не победит Россию, если будет пытаться стать её меньшей копией. У России больше людей, техники и боеприпасов, а государство готово дольше скрывать потери и загонять общество в принудительную войну.
В симметричном соревновании на изнурение выигрывает тот, кто дольше подает в систему людей и металл. Поэтому наша стратегия должна быть асимметричной: технологии, разведка, автоматизация, удары на большие расстояния, цифровое управление, быстрый обмен данными, логистические инновации, горизонтальная инициатива, качественная подготовка и сохранение людей.
Противопоставление "технологического гражданского министра" и "опытного боевого генерала" само по себе ошибочно: Украине нужны обе компетенции. Проблема начинается тогда, когда отсутствует общее видение войны, доверие и четкое распределение полномочий, а институциональный конфликт решается не с помощью процедуры, а с помощью интриг и ультиматумов. В такой конструкции государство теряет не просто чиновника — оно теряет время, людей и шанс воевать умнее врага.
Вместо послесловия
И все же в этой истории есть хорошая новость: у нас еще есть порох. Страна, измученная войной, потерями и бесконечными кадровыми играми, не онемела. Люди увидели попытку свернуть перемены — и встали. Не за партийный бренд, не за телевизионного мессию, а за право требовать современной армии, уважения к военным и понятной стратегии победы. Именно такая реакция общества доказывает: Украина ещё жива политически, а власть до сих пор не может безнаказанно навязать нам любое решение.
У Федорова после этой истории есть все шансы дойти до президентства. Ему не хватает лишь одного — и на этот недостаток Сирский невольно указал, высмеяв слово "видение".
Федоров говорит на языке будущего: данные, дашборды, экосистемы. Если он научится переводить всё это на понятный старшему поколению язык, — то станет любимым внуком всех бабушек страны. А вместе с их любовью получит именно те голоса, которых ему сегодня не хватает для президентского кабинета.
Ирина Сергеева, лектор Школы НАТО, ветеран, выпускница Университета Бата и Центра Маршалла