Вокруг Украины: борьба за условия завершения войны — кто и чего добивается?
Переговоры в Абу-Даби ещё не начались, а уже получили немало авансов — аналитических, экспертных и дипломатических. Вокруг предстоящей встречи сформировалось целое поле ожиданий, прогнозов и интерпретаций.
Я бы тоже хотел поделиться своими соображениями относительно перспектив этого этапа переговорного процесса. Но начать следует не с прогнозов о том, чем он завершится, а с более простого вопроса: кто, собственно, и о чем ведет переговоры вокруг Украины?
Показателен уже сам состав российской делегации. Мединский вновь возглавляет её, но на этот раз представительство Москвы заметно усилено. К переговорам привлечены представители дипломатического ведомства, военной разведки и Генерального штаба. Подготовку к встрече Путин обсуждал лично с членами Совета безопасности.
Это дает основания предполагать, что Москва рассматривает переговоры гораздо шире, чем обсуждение технических параметров прекращения огня. Её интерес заключается не только в закреплении военных результатов агрессии, но и в попытке добиться политических и связанных с безопасностью изменений, которые ограничили бы возможности Украины самостоятельно определять своё будущее.
Для Трампа приоритетом, по-видимому, является быстрое достижение договоренности, которую можно было бы представить как его личный дипломатический успех. Для Путина — соглашение, которое позволило бы закрепить результаты агрессии и использовать их для пересмотра архитектуры европейской безопасности в пользу Москвы.
Украинская позиция принципиально отличается от обоих этих подходов. Для Киева прекращение войны не может означать признание права силы изменять международно признанные границы, отказ от суверенного выбора или согласие на ограничение собственной обороноспособности. Украина не может обменять сегодняшнее затишье на отложенную угрозу новой войны.
Речь идет не только о территориях. Речь идет о том, останется ли Украина полноценным субъектом международной политики, способным самостоятельно определять свою внешнюю политику и политику безопасности, выбирать союзы и получать реальные, а не декларативные гарантии безопасности. В противном случае переговоры рискуют превратиться в согласование условий, при которых агрессор получит возможность продолжить достижение своих целей другими средствами.
Показательна оценка датского военного аналитика Андерса Пука Нильсена. Он обращает внимание на принципиальное различие между украинским и российским видением переговоров. Украина готова обсуждать прекращение боевых действий вдоль нынешней линии фронта, но без юридического признания оккупации и при наличии надёжных гарантий безопасности.
Для Москвы же передача остальной части Донбасса — лишь исходное условие для дальнейших требований: ограничения украинской армии, изменения политического устройства Украины и пересмотра роли НАТО в Восточной Европе. То есть за формулировкой "устранение первопричин конфликта" фактически стоит стремление Москвы восстановить сферу влияния и договориться с США о новом устройстве европейской безопасности, в котором Украине отводится роль объекта договоренностей.
Европа, в свою очередь, не хочет оказаться в ситуации, когда вопросы её безопасности будут решаться без её участия. Но между осознанием этой угрозы и способностью выступить единым политическим субъектом, обладающим достаточным влиянием на переговорный процесс, по-прежнему остаётся дистанция. Одного лишь присутствия европейцев за столом переговоров, что пока также не является решенным вопросом, для этого недостаточно.
Не стоит недооценивать и обстоятельства, в которых Украина вступает в этот процесс: военное давление, систематические удары по энергетической инфраструктуре, зависимость от внешней помощи и резонансные коррупционные дела. Все это создает дополнительные проблемы для украинского руководства и может ослаблять его переговорные позиции. Поэтому особенно важно, чтобы внутренние проблемы не становились дополнительным рычагом давления на Украину со стороны ее оппонентов.
Возможно, мы наблюдаем начало другого процесса — борьбы за условия, на которых война может быть прекращена. И эта борьба будет происходить не только на фронте, но и за столом переговоров, в Вашингтоне, европейских столицах и в украинской внутренней политике.
По моему убеждению, главный вопрос сегодня не в том, удастся ли Трампу усадить Путина за стол переговоров, и даже не в том, удастся ли им о чём-то договориться. Важно, будет ли результат этой договоренности совместим с правом Украины самостоятельно определять своё будущее и с безопасностью Европы.
Для США это также станет серьёзным стратегическим испытанием. Если личная договоренность с Кремлём подорвёт доверие союзников к американским гарантиям безопасности, её стратегическая цена может оказаться значительно выше краткосрочных политических дивидендов. Дипломатический успех президента ещё не обязательно означает стратегический успех государства.
Ведь прекращение огня и окончание войны — не одно и то же. А соглашение, которое не устраняет причин агрессии и не гарантирует Украине возможности защитить себя, может оказаться лишь паузой перед следующим этапом войны.
Евгений Перелигин, чрезвычайный и полномочный посол