Подробности спецоперации НАБУ и САП "Карфаген" раскрыли ряд резонансных подробностей из жизни представителей одного из центральных органов правопорядка. Всего за три года не менее 80 миллионов гривен прошли через руки должностных лиц Офиса генерального прокурора (ОГП) по материалам следствия, озвученным в Высшем антикоррупционном суде. Источник происхождения – так называемые мошеннические колл-центры, которые высокопоставленные чиновники прикрывали за ежемесячную плату, которая могла достигать миллионов долларов в итоге.
Вопрос, который висит в воздухе: сможет ли государство хотя бы в ближайшие 5–10 лет взыскать с должностных лиц незаконно приобретенные активы и насколько это вообще возможно?
Роскошную жизнь чиновники обычно обеспечивают себе имуществом, оформленным на третьих лиц. Так, по версии обвинения, высокопоставленный чиновник ОГП Сергей Кропива, который в материалах негласных следственных действий фигурировал под кодовым именем "Канцлер", скрывал активы через родственников и доверенных лиц.
Речь идет об апартаментах Glacier в Буковеле, квартирах в Одессе и Киеве, ряде автомобилей, в частности Mercedes-Benz EQE 350, криптовалюте, земельных участках и инвестиционном фонде. Активы якобы оформляли на родителей Кропивы, сожительницу Елизавету Ивахненко, которая фигурирует в материалах как "Муза", её мать, а также жену и мать водителя. По данным антикоррупционных органов, через открытые на этих людей индивидуальные предприниматели создавали видимость законных доходов.
Все имущество, которое официально оформлено только на родственников Сергея Кропивы, обошлось им в более чем 1 миллион долларов. Только четыре квартиры и три парковочных места в самом центре Буковеля могли обойтись родным Кропивы в 28,5 миллионов гривен.
Елизавета "Муза" Ивахненко также занимала государственные должности, и, как следует из обнародованных материалов НАБУ, не могла не понимать незаконность происхождения ценного имущества, поскольку обсуждала с "Канцлером" удаление фотографий роскошной жизни из социальных сетей.
Итак, что все это время будет происходить с имуществом, принадлежащим фигурантам, и каковы шансы у Украины не потерять его навсегда?
Что государство может сделать прямо сейчас?
В настоящее время единственным инструментом воздействия на имущество является арест. Речь идет о временном замораживании, а не о конфискации. Наиболее ценные из таких активов (деньги, автомобили, недвижимость) должны быть переданы в управление Агентству по розыску и управлению активами (АРМА).
Но в реальности они могут и дальше оставаться под контролем владельцев. Как это происходило с арестованным домом бывшего министра внутренних дел времен Януковича Виталия Захарченко. По решению суда недвижимость передали в управление АРМА, однако представители ведомства долгое время не могли получить доступ к этому объекту из-за отсутствия ключей. А впоследствии выяснилось, что все эти годы элитный дом, скорее всего, находился в распоряжении владельцев, а последним в нем проживал экс-министр энергетики и юстиции Герман Галущенко, фигурант дела "Мидас".
Это происходит из-за незавершённой реформы АРМА. По данным Аналитического центра ИЗИ, в настоящее время агентство практически не проводит отбор управляющих. За первое полугодие 2026 года бюджет недополучил 109,7 миллионов гривен потенциальных поступлений от управления арестованными активами. Семь активов не принесли государству ни одной гривны, хотя должны были обеспечить 75,4 миллионов гривен.
Какие же существуют способы конфискации имущества, приобретенного преступным путем?
Когда ожидать конфискацию?
Интересно, что у Кропивы и Ивахненко общие адвокаты, стратегия которых направлена на опровержение обвинений. Такой путь, скорее всего, приведет к тому, что и подозреваемые, и государство застрянут в судебном разбирательстве. Поэтому для конфискации таких активов придется ждать окончательного приговора.
Для сложных дел, связанных с организованной преступностью и отмыванием средств, это часто означает годы, а в некоторых случаях – десятилетия. Все это время актив либо находится под арестом, теряя стоимость, либо в пользовании владельца, либо вообще выведен из-под удара, если его вовремя переоформили на третьих лиц. Бывает и так, что государство не получает вообще ничего. Если сроки давности истекут раньше, чем приговор вступит в законную силу, под угрозой оказываются и наказание виновного, и его активы.
Показательное дело судьи Сергея Лазюка, которого уличили во взяточничестве в размере 500 долларов и принятии предложения о еще 75 тысячах гривен. Еще в 2022 году ВАКС приговорил его к 7 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Но в 2023 году во время апелляционного разбирательства обвиняемый был мобилизован в ВСУ, и производство по делу приостановили. В конце концов, срок давности по делу истек. В результате государство не получило ничего. Ни реального наказания, ни конфискованных активов.
Поэтому очевидно, что от классического сценария быстрых результатов ожидать бесполезно.
Гражданская конфискация необоснованных активов
С 2019 года в Украине заработал гораздо более эффективный инструмент борьбы с незаконным обогащением должностных лиц – гражданская конфискация необоснованных активов. Ее логика проста: не нужно доказывать вину должностного лица в уголовном производстве. Вопрос только один: может ли должностное лицо подтвердить законные источники получения своего имущества? При этом независимо от того, на кого оно зарегистрировано – на любовницу, водителя, тещу или кого-либо другого.
К тому же все решается в ВАКС по гражданскому стандарту ("баланс вероятностей"), что в разы быстрее изнурительного уголовного процесса. Гражданский процесс предполагает, что сам чиновник должен доказывать законность приобретения собственного имущества.
Этот механизм уже демонстрирует практические результаты. Только в 2025 году ВАКС удовлетворил 14 исков о признании необоснованными активов на сумму свыше 65 миллионов гривен.
Эта динамика сохраняется и в этом году. В одном деле ВАКС постановил взыскать три земельных участка и стоимость остальных активов, а также 10 миллионов гривен доходов, полученных от их продажи, у депутата Киевского городского совета и его супруги. В другом деле суд признал необоснованными 53,15 % стоимости квартиры, оформленной на тещу экс-министра аграрной политики Виталия Коваля, и постановил взыскать с него 4,35 миллиона гривен.
Показательны не только суммы, но и скорость рассмотрения таких дел. В первом полугодии 2026 года ВАКС рассматривал их в среднем 118 дней, то есть около четырёх месяцев.
Проблема лишь в том, что такая конфискация касается ограниченных законом сумм. Взыскать таким образом можно только активы, стоимость которых превышает законные доходы в размере от ≈1,5 миллиона гривен до ≈10 миллионов гривен (от 750 до 3000 прожиточных минимумов).
Если совокупная стоимость активов превышает 10 миллионов гривен – гражданская конфискация не применяется. Вместо этого необходимо возбуждать уголовное дело по статье 368-5 Уголовного кодекса (незаконное обогащение) со всеми вытекающими последствиями: необходимостью доказывать вину по уголовным стандартам, возможностью не свидетельствовать против себя и т.д. И эта многолетняя эпопея может закончиться ничем. Результативность привлечения к ответственности по этой статье УК крайне низка: за всё время вынесено лишь два приговора, и в обоих случаях фигуранты избежали реального тюремного заключения благодаря сделкам со следствием.
Первое дело касалось заместителя директора Полесского лесного офиса ГП "Леса Украины", депутата Ровенского областного совета. Во время обыска в его доме обнаружили около 109 миллионов гривен наличными, происхождение которых он не смог объяснить; это почти на 98 миллионов больше, чем его законные доходы. Стороны заключили соглашение. Суд назначил пять лет лишения свободы условно, то есть с испытательным сроком без лишения свободы. Большую часть изъятых денег конфисковали в пользу государства, а остальное вернули супруге как законной владелице.
Вторая – касалась экс-депутата Ирины Кормишкиной и её мужа. Её подозревали в незаконном обогащении на сумму свыше 20 миллионов гривен, а её мужа – в попытке легализовать это имущество. Оба заключили соглашения и, среди прочего, обязались перечислить 2 миллиона гривен на нужды ВСУ и еще 20 миллионов гривен – в государственный бюджет.
Между гражданской конфискацией и уголовной ответственностью за незаконное обогащение фактически возникает разрыв. Гражданский механизм позволяет быстрее взыскать активы, происхождение которых лицо не может должным образом объяснить. Тогда как уголовное производство может длиться годами и завершиться без возврата преступных активов.
То есть действительно крупные суммы денег конфисковать крайне сложно, если это вообще возможно. В этом контексте фраза "если и воровать, то миллионы" выглядит как практический совет, позволяющий избежать конфискации в будущем.
Поэтому сейчас очевидно, что стоимостные ограничения для гражданской конфискации следует отменить. Это позволило бы эффективнее возвращать государству необоснованные активы и не ставить их возвращение в полную зависимость от результата длительного уголовного производства.
Если бы порог не ограничивал применение гражданской конфискации, такие активы можно было бы вернуть государству в течение года.
Европейский рецепт и расширенная конфискация
Совершенствование механизмов конфискации и возврата активов является одной из задач Украины в рамках сближения с Европейским Союзом и закреплено в дорожной карте верховенства закона.
Одним из ключевых ориентиров здесь является Директива ЕС 2024/1260 о возврате активов и конфискации, которую Украина также должна внедрить. Ключевой инструмент директивы для борьбы с организованной преступностью – расширенная конфискация.
Проблема таких дел часто заключается не в том, чтобы доказать сам факт преступной деятельности, а в том, чтобы "привязать" каждый конкретный актив к конкретному эпизоду преступления. Организованные преступные группы могут годами получать незаконные доходы, смешивать их с легальными средствами, распределять между связанными лицами и оформлять активы через сложные юридические конструкции.
Директива предлагает более широкий подход. Когда лицо осуждено за корыстное преступление, суд получает право конфисковать любое его имущество, если совокупность фактов указывает на его преступное происхождение. Отдельно доказывать, какое именно преступление профинансировало покупку конкретной квартиры или машины, не требуется. Очевидный разрыв между доходами и уровнем жизни уже является весомым подтверждением для суда. Это позволяет конфисковывать не отдельные предметы, а ликвидировать весь накопленный криминальный капитал.
Дело "Карфаген", как и предыдущее громкое расследование по делу "Мидас" показывают, что Украине недостаточно одного сильного инструмента – нужна система, которая работает на всех этапах:
- Эффективный арест и управление активами через АРМА, чтобы до момента конфискации государство, а не владельцы, получали доход от такого имущества, и чтобы от него хоть что-то осталось;
- Усиленная гражданская конфискация необоснованных активов должностных лиц, чтобы явно незаконные доходы могли быть взысканы в течение месяцев, а не лет;
- Европейские механизмы расширенной конфискации, позволяющие взыскивать активы всей преступной организации, выходящие за пределы законных доходов.
Преступление перестанет быть выгодным только тогда, когда потеря незаконного имущества станет неизбежной.
Татьяна Хутор