Женщины в "мужских" СИЗО и годы без связи с родными. Как Россия превратила Крым в хаб для похищенных украинцев

Мы продолжаем публикацию обширного исследования о том, как российские власти в Крыму используют похищения в качестве целенаправленной политики оккупации.

В первой части – "Тайные СИЗО, секретный указ Путина и сотни имен" – мы рассказывали, как система похищений, которую ФСБ выстроила ещё до полномасштабного вторжения, после 2022 года превратилась в масштабную практику подавления любых проявлений нелояльности и стала значительно жесточе и закрытее.

Появились новые изоляторы, где похищенных держат в условиях полной изоляции месяцами и годами. Некоторые СИЗО настолько засекречены, что их руководителей можно установить только по косвенным данным.

Все попытки найти пропавших наталкиваются на слаженное сопротивление всех ведомств: ФСБ, службы исполнения наказаний, прокуратуры и судов. Количество проверенных нами похищенных в Крыму – более 230 человек, и это явно не окончательная цифра.

Сегодня мы публикуем следующую часть — о том, как после начала полномасштабного вторжения Россия превратила Крым в транзитный хаб для людей, похищенных на других оккупированных территориях. Именно сюда чаще всего привозят насильно вывезенных из Херсонской и Запорожской областей, чтобы спрятать их в крымских изоляторах.

Кроме того, мы расскажем об ещё одном изменении, произошедшем после начала полномасштабной войны, – похищениях женщин. Если до 2022 года было известно лишь о четырёх таких случаях, и все они пришлись на первые дни оккупации, то сейчас количество подтверждённых похищений женщин превышает три десятка.

Самое хорошо задокументированное похищение: Ирина Данилович

Утром 29 апреля 2022 года, примерно в 8:50, медсестра из Коктебеля Ирина Данилович подошла к автобусной остановке. Она была уставшей и невыспавшейся после ночной смены в медицинском центре "Малахит" и возвращалась домой.

Автобуса не было, но у остановки притормозила серая Škoda Octavia с затемненными стеклами и крымским номерным знаком К189ТМ. Из нее вышли двое — один в черной форме и с балаклавой, закрывающей лицо, другой — в гражданской одежде. Второй достал какое-то удостоверение, сказал Ирине, что является сотрудником ФСБ и хотел бы с ней поговорить. Медсестра испугалась, попыталась спорить. Но он пытался её успокоить, объясняя, что это всего лишь беседа, для которой не требуется решение суда, и она продлится недолго.

Данилович села в машину. В ней оказались ещё двое мужчин в масках. В машине всё резко изменилось. На медсестру начали кричать, требуя отдать телефон, Данилович стало плохо, у неё закружилась голова. Её вывели из автомобиля, но отойти не позволили. Она села на обочине. Мужчина в штатском вышел вместе с ней и подошёл к УАЗ "Патриот", стоявшему неподалёку, тоже с затемнёнными окнами.

В этот момент возле них остановилось такси. Данилович закричала. Но мужчины, окружившие её, что-то сказали таксисту, показали удостоверения, и он уехал. Мужчина в штатском снова подошёл к "Патриоту", повернулся.

Данилович встала, собрала вещи и попыталась уйти, её схватили и силой затолкали в машину, которая сразу же уехала. После этого о судьбе Данилович ничего не было известно почти две недели.

Похищение медсестры подробно зафиксировала камера с ближайшей заправки. Если посмотреть видео ещё немного, станет ясно, что после того, как Даниловича увезли, УАЗ "Патриот" подъехал к пустой остановке. Из автомобиля вышел мужчина и долго осматривал место похищения и ближайшие кусты. После этого он также уехал. Похищение длилось 19 минут.

В это время Даниловича везли в Симферополь.

"Заткнись и сиди молча, если хочешь жить", – сказал ее муж в штатском в ответ на вопрос, зачем ее похитили. Позже стало известно, что это был сотрудник крымского управления ФСБ Юрий Чевалков. Он привез Данилович в поле недалеко от посёлка Насыпное, вокруг никого не было видно. Автомобиль остановился, медсестре заломили руки, отобрали телефон, планшет и все вещи. Она попыталась спорить, но ей ответили, что если она не замолчит, её вывезут в лес под Белогорском и закопают.

Около полудня Даниловича привезли в управление ФСБ в Симферополе, завели с мешком на голове и очень тщательно обыскали — одежду, всё, что было в сумке, в том числе футляр для очков. Всё снимали на камеру.

Снова надели мешок на голову, отвели в подвал, где камеры уже не было. Её начали избивать.

Данилович — профессиональная медсестра. Но помимо этого, она много писала в соцсетях о коррупции в медицине в Крыму, в частности о том, что медикам, работавшим с больными COVID-19, не выплачивают дополнительные надбавки. Данилович вступила в независимый профсоюз "Альянс врачей", её посты быстро заметили редакторы издания "INжир media" и правозащитного проекта "Крымский процесс", и она начала писать для них.

В подвале ФСБ, когда её избивали, её расспрашивали о профсоюзе и независимых журналистах, работающих в Крыму, особенно о крымскотатарских гражданских журналистах из правозащитного объединения "Крымская солидарность".

"Мы отвезём тебя в лес и там прикончим", – угрожал ей сотрудник ФСБ Олег Савченко. "Нет, – поправил его коллега Сергей Суворов. – Лучше отвезем её в Мариуполь и выбросим там".

В это время Даниловича душили пакетом.

Почти неделю после этого её проверяли с помощью полиграфа. В течение всего дня ей могли задавать один и тот же вопрос: "Вы сотрудничали со спецслужбами Америки? А Великобритании? Польши? Украины?". Еду давали один раз в сутки, туалета в подвале не было, и она использовала для этого пластиковую бутылку.

Данилович запомнила, как однажды, после 5 мая, Суворов смеялся: "А ты знаешь, что у тебя есть адвокат? Он сегодня к нам приходил, тебя искал. Мы сказали ему, что тебя здесь нет. Не надейтесь, что тебя кто-то найдет".

В управление ФСБ приходил адвокат Айдер Азаматов. По просьбе родных и друзей Данилович он занимался её поисками. Именно тогда была обнаружена видеозапись похищения, снятая камерой на заправке.

К вечеру 6 мая Данилович, которую постоянно избивали, подписала несколько десятков пустых бланков и даже согласилась записать видео, где, прикрывая синяки, говорит, что к ней не применяли никакого физического и психологического насилия. После видео она надеялась, что её отпустят, но ночью её привели к следователю Александру Лаврову, у которого уже было готово обвинение: он утверждал, что в футляре для очков у Данилович нашли взрывное устройство с кусочками медицинских игл для большего эффекта. Она это отрицала, говорила, что иглы находились в сумке, потому что она медсестра, а никаких взрывчатых веществ никогда не было.

К утру измученную Данилович с мешком на голове отвезли в изолятор, а на следующий день арестовали. Еще через неделю родственникам и адвокату наконец сообщили, что она находится в Симферопольском СИЗО.

Отец Данилович Бранислав написал заявление о похищении дочери, но Военно-следственный комитет отказал в возбуждении дела "в связи с отсутствием состава преступления".

Позже в судебных материалах обнаружилась записка, в которой говорится, что Данилович добровольно согласилась приехать в управление ФСБ и заявила, что готова провести там сколько угодно времени, чтобы помочь следствию. Для этого ей предоставили комнату с кроватью, душем и организовали питание. Это был один из пустых листов, которые Данилович подписала в подвале.

В конце декабря 2022 года городской суд Феодосии приговорил Данилович к шести годам и одиннадцати месяцам лишения свободы за хранение взрывчатки. Её перевели в колонию в Зеленокумске Ставропольского края, а впоследствии — в Мордовию, где она находится до сих пор. Из-за избиений она заболела и оглохла на одно ухо, объявляла голодовку, требуя медицинской помощи, но безрезультатно.

Читайте также: Я девушка, меня не тронут. Как Россия похищает, пытает, скрывает от мира и судит гражданских украинцев

Похищение Данилович — наиболее хорошо задокументированный из десятков случаев насильственного исчезновения женщин в Крыму и обладает всеми характерными чертами. В этом процессе участвуют сотрудники ФСБ, человека скрывают от родных и независимых адвокатов, их обманывают и не позволяют увидеться. А затем это исчезновение легализуют, используя другие ведомства, действующие совместно: СИЗО, куда доставляют женщину с мешком на голове, суд, который арестовывает её в присутствии назначенного адвоката, и Следственный комитет, который отказывается возбуждать дело о похищении.

В этой хорошо отработанной системе нет возможности ни найти человека, если ФСБ прилагает усилия, чтобы его изолировать, ни даже добиться признания самого факта насильственного исчезновения. Родным и независимым адвокатам остаётся только ждать, когда похищенного в чём-то обвинят и дело попадет в суд. Чаще всего только тогда судьба человека становится известной.

Похищение в деле Данилович — и это самая распространенная практика в отношении женщин — необходимо ФСБ для того, чтобы запугать, дезориентировать и с помощью угроз и избиений добиться "признательных" показаний, которые затем станут основой обвинения и судебного процесса.

Похищения женщин в Крыму

Фактически, похищения женщин в Крыму начались после полномасштабного вторжения в 2022 году. Известные до этого четыре случая произошли в марте 2014 года, когда боевики "Крымской самообороны" и, вероятно, бойцы пограничной службы ФСБ задержали и изолировали трех активисток движения "Автомайдан" и журналистку Елену Максименко. Их избили, у некоторых отрезали волосы, всем угрожали расстрелом и сексуальным насилием, но позже освободили и вернули на подконтрольную Украине территорию. С тех пор и до 2022 года случаи насильственных исчезновений в Крыму не зафиксированы.

Однако с началом полномасштабного вторжения количество похищенных женщин стало исчисляться десятками, и к концу 2025 года достигло 32 подтвержденных нами имен. Скорее всего, эта цифра намного больше.

Из известных нам имен — 25 женщин были похищены в самом Крыму, ещё семь привезли с других оккупированных территорий. Некоторых из них до сих пор удерживают на полуострове в режиме инкоммуникадо.

До осени 2025 года жительница Гурзуфа Марина Рифф, коренная крымчанка, проживала на полуострове исключительно по украинскому паспорту и не скрывала своих проукраинских взглядов. Но в сентябре Россия ужесточила правила проживания украинцев, в том числе и на оккупированных территориях. Рифф не стала рисковать депортацией и подала заявление на получение вида на жительство.

Всё шло спокойно. В ноябре её пригласили для снятия отпечатков пальцев. Она приехала в миграционную службу в Симферополе и исчезла, успев при этом отправить родным сигнал SOS через специальное приложение на телефоне.

Родные организовали поиски, но им везде — в полиции, ФСБ — отвечали, что Марины среди задержанных нет. Уже позже выяснилось, что Рифф сразу после задержания доставили в Киевский районный суд Симферополя, где арестовали на 14 суток сразу по трем административным протоколам: за дискредитацию российской армии, демонстрацию экстремистской символики и за мелкое хулиганство в интернете. Рифф отправили в изолятор при крымском управлении МВД, где она провела две недели.

Один из бывших заключённых, который в то время находился в изоляторе временного содержания, рассказал на условиях анонимности, что слышал голос Марины из соседней камеры во время утренних и вечерних обходов. Когда истек срок административного ареста, её вывели из камеры, посадили в машину, которая стояла во дворе, и вывезли.

У ворот её ждала мама, но дочь к ней так и не вышла. Заключённый слышал, как Марина крикнула "Мама!", находясь во дворе изолятора.

С тех пор о Рифф нет никакой информации. Во всех инстанциях родственникам и адвокату Эмилю Курбединову отвечают, что среди заключённых её нет. В разрешении на проживание Марине отказали из-за "угрозы национальной безопасности" и одновременно запретили въезд в Россию на 50 лет. Адвокат и родственники подозревают, что Рифф удерживают в СИЗО № 2 Симферополя, но подтвердить это невозможно. Фактически Марина Рифф похищена и находится в режиме incommunicado с конца ноября 2025 года по сегодняшний день.

На данный момент среди похищенных в Крыму женщин место содержания пяти из них, в том числе и Марины Рифф, неизвестно. Их поиски осложняются еще и тем, что официально ни во втором СИЗО Симферополя, ни в восьмом СИЗО ФСБ нет женских корпусов. При этом точно известно, что женщин содержат и там. Но отсутствие отдельных камер позволяет скрывать заключенных во время их поисков.

В СИЗО №2, например, более года в режиме инкомуникадо содержали караимку Саху Мангуби. Её похитили в начале ноября 2024 года. Полиция отказалась возбуждать дело о похищении, а в ФСБ заявили, что её вообще не задерживали. В начале февраля 2026 года о её судьбе стало известно, когда похищение "узаконили" с помощью Киевского районного суда Симферополя, который арестовал Мангуби по обвинению в государственной измене. В апреле её отправили на принудительную психиатрическую экспертизу в больницу.

"Легализованными" на данный момент можно назвать 24 женщины, пережившие похищение и период инкоммуникадо, но либо уже осужденные судом и получившие реальные сроки заключения (таких девять человек), либо, как Мангуби, находящиеся под следствием.

Среди них самая большая группа — 14 женщин, которых обвинили в государственной измене и шпионаже. К ним также можно отнести Ирину Данилович, которую в конечном итоге обвинили в хранении взрывчатки. Хотя её похитили с намерением обвинить в шпионаже, однако не смогли собрать даже сфальсифицированных доказательств. Следы этого сохранились в материалах её уголовного дела.

Кроме того, женщин похищали за антивоенные высказывания в социальных сетях, расклейку антивоенных и проукраинских листовок и вообще за акции против войны. Среди жертв были медицинские работники, учителя и, например, редактор крымскотатарского детского издания "Арманчыкъ" — "Мрия" Эдие Муслимова.

Муслимову задержали сотрудники ФСБ 21 ноября 2024 года. Свидетель похищения рассказал, как трое мужчин затащили её возле дома в белую "ГАЗель". Следующие 36 часов Муслимову держали в изоляции в управлении ФСБ в Симферополе, не допуская адвоката и отобрав телефоны. Через полтора суток её отпустили, заставив подписать расписку о неразглашении. Почему её похитили и почему отпустили, до сих пор непонятно.

Насильственные исчезновения женщин в Крыму по своим масштабам после 2022 года мало чем отличаются от похищений мужчин. Как и мужчин, женщин держат в изоляции из-за подозрений в нелояльности — шпионаже, государственной измене, активности в социальных сетях или антивоенных акциях. Примерно в одинаковых условиях: в СИЗО № 2 и № 8, которые формально считаются "мужскими".

Им месяцами могут не выдавать сменную одежду и средства гигиены. На них оказывают психологическое давление, в том числе угрозами, что их изоляция продлится годами. Их могут избивать и пытать, как это было с Ириной Данилович. Наконец, сроки пребывания в статусе incommunicado тоже схожи. Самый длительный среди женщин был у Ирины Горобцовой, которую похитили в Херсоне в мае 2022 года и более двух лет держали в изоляции в Крыму. Более длительный срок среди крымских заключённых был только у мэра Голой Пристани Александра Бабича, которого похитили в начале полномасштабного вторжения и три года укрывали в Крыму.

Крымский хаб для инкомуникадо

Помимо похищенных на самом полуострове, в крымских изоляторах находятся многие люди, которых похитили с других оккупированных территорий. Фактически, в основном из-за логистики и развитой тюремной инфраструктуры, Крым превратился в своеобразный транзитный и следственный хаб для содержания украинских граждан под стражей и их изоляции.

Время, которое такие заключенные проводят в новом СИЗО №2 и СИЗО ФСБ, может быть разным: месяцы и годы. Чаще всего в течение этого периода формируется уголовное дело. У похищенного с помощью пыток или психологического давления получают "признательные" показания, и только тогда к нему допускают адвоката и направляют дело в суд — в Крыму или в Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону, если речь идет об обвинении в терроризме.

Но в некоторых случаях никаких обвинений не выдвигается, заключённый годами остаётся в неизвестности в Крыму. Или его вывозят в Россию, например, в СИЗО Таганрога, которое после 2022 года превратили в место заключения и застенку почти исключительно для украинских пленных и похищенных гражданских лиц.

Читайте также: Маленькое "Гуантанамо", пытки с первых часов и 695 видов пыток. Как Россия превратила свои тюрьмы в конвейеры смерти

Число похищенных лиц, привезенных в Крым с 2022 года, постоянно менялось: полуостров, вероятно, используется в качестве промежуточного хаба, а не места постоянного содержания под стражей. Однако ежегодно, начиная с начала полномасштабного вторжения, в Крыму удерживается как минимум около ста заключённых, доставленных с других оккупированных территорий. Почти всегда это похищенные люди, которых держат в условиях изоляции. По данным Крымской правозащитной группы, на конец 2025 года таких похищенных некрымчан в СИЗО Симферополя содержалось 94 человека. В конце 2022 года, согласно данным правозащитной организации Zmina, их было 110.

Кроме того, через Крым в Россию вывозили, например, заключенных из колоний и СИЗО Херсонской области перед тем, как украинские силы освободили Херсон и часть региона в ноябре 2022 года. Согласно данным Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, их число составило около 1600 человек. Их не оставили в Крыму, а распределили по колониям и изоляторам России. В отличие от детей-сирот из Олешковского детского дома, которых частично вывезли в оккупированный Скадовск в Херсонской области, а 28 детей — в интернат в крымском Белогорске. Через Крым вывозили и 96 пациентов психоневрологического интерната Новой Каховки Херсонской области. Их в конечном итоге направили в Ставропольский край.

Фактически то же самое происходит с похищенными на оккупированных территориях. Их задерживают, заподозрив в подготовке теракта, как это было, например, с Павлом Запорожцем в Херсоне ещё во время оккупации города, или с Ярославом Жуком в Мелитополе. Или похищают во время фильтрации — проверки на административной границе Херсонской области и Крыма, при пересечении границы в пунктах Чонгар-Джанкой или Каланчак-Армянск, как это произошло с крымским татарином Аппазом Куртаметом.

Ярослава Жука похитили в Мелитополе 17 июня 2022 года сразу после взрыва возле Промышленно-экономического колледжа. ФСБ считает, что таким образом пытались убить директора Департамента образования города Елену Шапурову. Жук проезжал мимо места взрыва, когда дорогу его автомобилю неожиданно перегородил внедорожник BMW, из которого вышел вооружённый пистолетом мужчина в гражданской одежде, вытащил Жука из машины, избил и увез, надев ему на голову мешок.

Его привезли в подвал неизвестного дома, где неделю пытали током и огнем газовой горелки, добиваясь "признаний" в причастности к теракту. Он подписал три варианта показаний, которые ему диктовали охранники, пытавшие его. Они же, после того как синяки от побоев немного сошли, записали видео с "признанием".

В подвале Жук пробыл до 8 августа. Все это время близкие искали его, но тщетно: во всех правоохранительных органах оккупационной администрации им отвечали, что Жука среди задержанных нет. 10 августа его привезли в Крым и только здесь, в управлении ФСБ в Симферополе, официально оформили задержание. В июне 2024 года его приговорили к 14 годам лишения свободы по обвинению в международном терроризме.

После того, как из похищенного Жука пытками выбили "признание", в Крыму его уже не скрывали ни от независимых адвокатов, ни от родных. Крым в его случае использовали уже на стадии, когда нужно было процессуально закрепить результаты пыток.

Точно так же сотрудники ФСБ поступили с юристом из Херсона, ветераном ВСУ Павлом Запорожцем. Его похитили в Херсоне 9 мая 2022 года, заподозрив, что он готовил теракт во время празднования Дня Победы. Запорожца три месяца держали в условиях изоляции, практически ежедневно избивая и пытая электрическим током.

Павел сразу признал, что действительно готовил подрыв оккупационных сил, но настаивал, что он — партизан, то есть комбатант и, соответственно, военнопленный, которого нельзя преследовать за участие в военных действиях. Однако с помощью пыток его заставили согласиться с обвинением в международном терроризме, после чего с мешком на голове перевезли в Крым, где он сначала находился в СИЗО №1, а затем в новом изоляторе №2. Здесь его, как и Жука, уже никто не скрывал. Было организовано формальное следствие, и в ноябре 2023 года Запорожца приговорили к 12 годам лишения свободы.

23 июля 2022 года Аппаз Куртамет ехал из оккупированной Новоалексеевки Херсонской области в Крым к родственникам. Он зашел для проверки в здание пограничного пункта и исчез. Он не отвечал на звонки, сигнал его телефона впоследствии удалось отследить до Симферополя, но на связь он не выходил.

Родственники в Крыму организовали поиски. Несколько раз им звонили неизвестные люди, которые требовали, чтобы они "не поднимали шума". Но поиски продолжались: родственники Куртамета обращались в российские правоохранительные органы, где им отвечали, что Аппаза никто не задерживал, а также за помощью в Украину и к турецким властям. Так продолжалось до 5 октября, когда Аппаз позвонил им с телефона следователя ФСБ и сказал, что находится в крымском СИЗО №2. Только 10 октября его похищение узаконил Киевский районный суд, арестовав его на два месяца.

Куртамету обвинили в финансировании вооружённого формирования за то, что он перечислил 500 гривен своему другу, который служил в одном из подразделений украинской территориальной обороны. В апреле 2023 года молодого человека приговорили к семи годам лишения свободы.

Похищения во время "фильтрации" или проверок на пограничных переходах между оккупированными областями после февраля 2022 года стали массовым явлением. Во время проверок сотрудники пограничной службы ФСБ в первую очередь обращают внимание на ветеранов АТО, бывших военнослужащих и сотрудников украинских правоохранительных органов, осматривают татуировки, контакты в телефонах и подписки на проукраинские чаты и Telegram-каналы. Наибольшее внимание уделяется мужчинам призывного возраста и тем, у кого нет российских паспортов — особенно после осени 2025 года, когда ввели более жесткие миграционные законы. Отсутствие российских документов у тех, кто остается жить на оккупированных территориях, фактически стало признаком нелояльности.

В апреле 2022 года ИТ-специалист из Херсона Иван Козлов попытался вместе с семьёй выехать из оккупированного города в Крым. Автобус остановили для проверки на пограничном переходе "Армянск-Каланчак", Козлова задержали, и полгода о нём ничего не было известно. Его сначала содержали в СИЗО №1, а после открытия второго — перевели туда, как и других украинцев с оккупированных территорий.

Семья Козлова уехала в Грузию, но следователи ФСБ, пытаясь оказать психологическое давление, говорили ему, что жена тоже задержана, а детей передали в детский дом. Когда херсонец об этом узнал, рассказал на условиях анонимности его сокамерник, он заплакал.

В феврале 2023 года Козлову предъявили обвинение в шпионаже, и только тогда, уже после завершения следствия, ему впервые разрешили связаться с родными. В ноябре его приговорили к 11 годам.

Такие похищения почти всегда заканчиваются судебным приговором. Есть исключения, но они единичны. Школьного учителя Алексея Трояна похитили в июле 2022 года после проверки телефона на пограничном переходе "Перекоп-Чаплинка". В записной книжке его мобильного телефона нашли номера сотрудников херсонского управления СБУ, но никаких обвинений не выдвинули. Сначала его в состоянии инкоммуникадо заключили в подвал неизвестного здания в Армянске, а затем перевезли в Симферопольский изолятор. О нём ничего не было известно до сентября, когда он неожиданно вышел на свободу.

В целом, разницы между условиями изоляции в крымской системе СИЗО для похищенных на самом полуострове и на других оккупированных территориях нет. Их так же скрывают от родных и адвокатов.

Семья Ивана Козлова каждую неделю обращалась в правоохранительные органы и СИЗО в поисках похищенного, но им отвечали, что среди заключённых такого нет.

Самое длительное похищение женщины: Ирина Горобцова

Привезенные в Крым похищенные лица подвергаются такому же давлению, а зачастую и пыткам, как и все остальные. Сроки их содержания также могут быть разными: от нескольких дней до нескольких лет. Самый длительный срок похищения и изоляции среди женщин — у жительницы Херсона Ирины Горобцовой, которая пробыла в статусе incommunicado в Крыму более двух лет.

Волонтерку и украинскую активистку Ирину Горобцову похитили в Херсоне 13 мая 2022 года. Почти сразу её перевезли в Крым, где она сначала находилась в СИЗО №1, затем в №2 и даже успела побывать в самом засекреченном изоляторе ФСБ №8. Горобцову сразу изолировали; на все попытки родных, которые приезжали из Херсона в Крым для поисков, и адвоката Эмиля Курбединова, как в изоляторе, так и в ФСБ, отвечали, что никакой информации предоставить не могут.

Лишь спустя полгода, после того как против Горобцовой было возбуждено дело о шпионаже, родственники получили официальный ответ от главного управления ФСБ в Москве о том, что она задержана. Однако увидеться с ней всё равно не разрешили, никакой связи с ней не было, и статус incommunicado не изменился.

Горобцову обвинили в том, что она передавала украинским военным данные о расположении российских войск в Херсоне. Она долго это отрицала.

"Она говорит: "Я такого не делала, этого не было, мне не в чем признаваться", – рассказал один из крымских адвокатов, который уже уехал из региона, но попросил сохранить анонимность. – Следователь развернулся и ушел. И в следующий раз пришёл к ней только через полгода и снова спросил о признании. За полтора года к ней приходили всего три раза. В конце концов она уже говорит: "Я всё что угодно подпишу, лишь бы что-то стало понятнее и изменилось, потому что невозможно находиться в информационном вакууме, без передач, без одежды, без ничего".

В итоге она подписала "признание", и только после этого её похищение узаконили: возбудили уголовное дело и разрешили написать первое письмо родным. Она сообщила, что за время заключения похудела на 20 кг.

В августе 2024 года Горобцова приговорили к десяти с половиной годам лишения свободы и отправили в Мордовию.

***

За годы оккупации в Крыму были похищены десятки людей. Еще больше людей похитили на других оккупированных территориях и привезли на полуостров, где для их изоляции создали целую систему СИЗО, в том числе таких, которые не подконтрольны никаким надзорным органам.

Среди сотен похищенных есть и жители Крыма, которые пропадают после обысков и формальных задержаний. Их изолируют, пытаясь получить "признательные" показания или просто психологически сломить.

Речь идет о приезжих, похищенных в Крыму. В первую очередь это касается самого начала оккупации, когда на полуостров пытались проехать активисты Евромайдана и журналисты. К счастью, большинство из них впоследствии освободили, но среди них были и те, кто пропал без вести, и те, кого нашли убитыми.

Это также люди, которых после полномасштабного вторжения похитили на других оккупированных территориях или которые не прошли "фильтрацию" и проверки, а затем были вывезены в Крым. Всех их объединяет то, как оккупационные власти, прежде всего ФСБ, держали их в изоляции, скрывали от независимых адвокатов и родственников и пресекали любые попытки найти похищенных и добиться ответственности за их похищение.

Существуют очевидные различия между практикой похищений до и после полномасштабного вторжения. Если в самом начале оккупации похищениями занимались боевики "Самообороны Крыма" и других военизированных групп, то уже к концу 2014 года это были почти исключительно сотрудники ФСБ и изредка Центра по противодействию экстремизму МВД.

Похищения стали систематическими. Чаще всего их применяли в отношении задержанных крымских татар, чтобы запугать их и заставить дать нужные следствию показания. Иногда, как в случае с Эрвином Ибрагимовым, похищения использовали для устранения потенциальных лидеров общественного мнения, которые впоследствии могли стать очагом нелояльности.

За эти годы была построена целая система похищений, в которую вовлечены многие участники и ведомства. Сотрудники ФСБ похищали людей, например, после обысков и формального задержания, прятали их в подвале управления на бульваре Франко в Симферополе. Прокуратура и Следственный комитет отказывались реагировать на заявления о пропаже. Институт адвокатов по назначению помогал скрывать пропавших от независимых адвокатов и родственников и одновременно обеспечивал следствию "юридическое прикрытие". Суд в конечном итоге узаконивал похищения посредством ареста, иногда оформляя его задним числом.

И наконец, даже после того, как пропавших находили, ни одно заявление о преступлении в надзорные органы, в частности в военную прокуратуру, за все одиннадцать лет не привело к наказанию похитителей. Эта система действовала все годы оккупации Крыма и продолжает действовать сейчас.

С 2022 года похищения, помимо давления и запугивания, приобрели ещё одну очевидную функцию: изолировать тех, кто хоть как-то мог помешать дальнейшей оккупации. Масштабы насильственных исчезновений резко возросли в несколько раз. Среди жертв появились украинские чиновники, ветераны Вооружённых сил Украины и пенсионеры. Массово начали похищать женщин.

Чтобы придать этому хотя бы видимость легитимности, появился указ, подписанный Владимиром Путиным, о внесудебных задержаниях "за противодействие СВО". Его полный текст до сих пор засекречен, но ссылки на него мы находим во многих уголовных делах бывших похищенных.

Наконец, сразу после вторжения в Крыму организовали систему изоляторов, предназначенную для украинцев: военнопленных, в частности тех, кому предъявили обвинения в уголовных преступлениях, гражданских лиц, похищенных в Крыму и на других оккупированных территориях. Крым превратился в транзитный и следственный центр для похищенных.

Засекреченное СИЗО №8 сначала охраняли и контролировали сотрудники ФСБ, то есть не было даже формальной возможности контроля со стороны Федеральной службы исполнения наказаний. А с весны 2026 года его официально передали спецслужбе.

Здесь похищенных держат в изоляции месяцами и годами, выбивая "признательные" показания и просто скрывая их от внешнего мира в режиме incommunicado. Затем, в лучшем случае, их судят по различным обвинениям в крымских судах или вывозят для этого в Россию. В худшем случае — заключение без каких-либо обвинений и объяснений продолжается до сих пор, а судьба многих остаётся неизвестной.

Почти все похищенные подвергались пыткам или, как минимум, психологическому насилию. Чаще всего пытки применяются в неофициальных изоляторах: в подвале управления ФСБ, в домах, занятых военными и правоохранителями на оккупированных территориях. Даже в частном доме сотрудников ФСБ и МВД, как это было организовано в доме братьев Шамбазовых, чтобы выбить "признательные" показания на самой первой стадии похищения.

Но и затем, уже в официальных СИЗО, условия содержания под стражей можно приравнять к пыткам. Одни только огромные сроки в режиме "инкоммуникадо", как это было в случае с Ириной Горобцовой, превратились в метод давления.

Фактически похищения в Крыму стали системой государственного террора для подавления любой нелояльности. В определенной степени они заменили собой следствие. Похищения, а зачастую и пытки и давление, сопровождающие их, стали методом получения "признательных" показаний почти во всех случаях, которые мы проверили. Впоследствии эти показания становятся основой судебных решений, а сами суды так же встроены в эту систему похищений, как и её непосредственные исполнители.

"Любые жалобы в прокуратуру, любые жалобы высшему руководству при такой системе бесполезны. Это целенаправленная наглая политика, – говорит один из крымских адвокатов. – Они считают: так можно. Особенно после 2022 года, когда система укрепилась и закрылась. До этого теоретически можно было приехать в СИЗО и отстаивать свои права, чтобы найти кого-то из похищенных. После 2022 года тебя даже слушать никто не станет".

Антон Наумлюк

Эта публикация подготовлена в партнерстве с Mnemonic – Ukrainian Archive при поддержке Open Society Foundations. Содержание этой публикации не обязательно отражает позицию Open Society Foundations.