421 год до свободы: почему механизм освобождения гражданских пленных не работает
Недавно мне написала жена политзаключённого Ивана Яцкина. Говорит, что Иван начинает сходить с ума. Человек, который годами демонстрировал железную выдержку и несокрушимую проукраинскую позицию, из-за нечеловеческих условий теряет связь с реальностью. Его мысли в письмах путаются, текст становится бессвязным, заметно прогрессирует дезориентация.
В 2021 году в Симферопольском СИЗО на пересчёт он выходил в коридор, прихрамывая, с забинтованными ногами. А на мой вопрос "Как дела?" отвечал: "Ничего, гниём потихоньку". Прошло пять лет, а Ваня до сих пор гниёт… У него прогрессируют трофические язвы на ногах.
А ещё он мне тогда признался, что первые полгода после задержания в 2019-м почти не помнит, потому что ему кололи какую-то гадость, подавлявшую волю. То есть они целенаправленно разрушают его разум и хотят превратить сильного мужчину и отца троих детей в живую тень…
Наша самая старшая политзаключённая 71-летняя Галина Довгопола недавно перенесла инсульт. Её немного продержали в больнице, а 5 июля этого года вернули обратно в колонию. Из-за тяжёлого состояния она, извините, до туалета сама дойти не может. Пишет, что следующую зиму не переживёт. Кого-то это вообще волнует?
У Тофика Абдулгазиева диагностирована терминальная, неоперабельная стадия глиобластомы (крайне агрессивной злокачественной опухоли головного мозга). Сможет ли хоть одна из наших уважаемых организаций, отвечающих за обмены, сделать так, чтобы человек хотя бы умер не в тюрьме, а среди родных на свободе?
Почему не вернули патриота Украины Константина Ширинга, у которого было хроническое заболевание сердца и много других недугов? Об этом писали и знали все. В 2023 году он умер в российской тюрьме, так и не дождавшись обмена…
Почему уже 9 лет сидит в тюрьме патриот Украины Владимир Якименко, большую часть времени — в СУС (суровых условиях содержания, – ред.) или ШИЗО (штрафном изоляторе – ред.)?
Почему уже 10 лет находятся в заключении офицеры Военно-морских сил Украины Владимир Дудка, Дмитрий Штибликов и Алексей Бессарабов?
И таких людей, которые находятся в заключении с начала оккупации Крыма, уже более 300.
С тех пор сменилось три Уполномоченных по правам человека, и я не уверен, что они вообще помнят эти фамилии. Многие чиновники из этих структур приезжают на обмены с целью сфотографироваться с нашими пленными. Но никто из них за это время не сказал: "За последний год мы вернули домой очень мало гражданских заложников. Поэтому я ухожу в отставку"…
Вот структуры, которые отвечают за возвращение наших людей из плена:
- Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными (действует под руководством ГУР).
- Офис Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека (Омбудсман).
- Служба безопасности Украины (Объединенный центр при СБУ).
- Национальное информационное бюро (НИБ).
Я не знаю, сколько людей задействовано в работе этих организаций, но думаю, что немало. И если наших военнопленных удается возвращать, хотя и не всех, то из гражданских возвращаются лишь единицы.
Мы вообще почти ничего не знаем об алгоритме действий упомянутых структур.
Понимаю, что переговорный процесс должен проходить без лишнего шума. Однако люди в плену болеют и умирают, так и не дождавшись решений.
Это не всегда вина конкретных людей в этих структурах — они действуют в условиях, когда реальных инструментов принуждения в отношении России практически не существует.
Но это означает, что направление возвращения гражданских лиц требует усиления опытом тех, кто годами специализируется именно на этой категории пленных.
Почему до сих пор к этому процессу не привлекли представителей украинских правозащитных организаций?
Могу предоставить конкретный перечень фамилий:
- Людмила Янкина — руководительница ОО "Civis Fortis" (или "Цивис Фортис");
- Ольга Скрипник — председатель правления ОО "Крымская правозащитная группа";
- Татьяна Катриченко — руководительница "Медийной инициативы за права человека";
- Татьяна Печончик — председатель правления ОО "Центр прав человека ZMINA";
- Игорь Котелянец — председатель правления общественной организации "Объединение родственников политзаключённых Кремля";
- Эскендер Бариев — председатель правления общественной организации "Крымскотатарский ресурсный центр";
- Константин Давиденко — председатель благотворительного фонда "Гражданские в плену".
Речь идет не о замене тех, кто уже работает над возвращением пленных, а об усилении переговорной группы специалистами, которые годами защищают интересы именно гражданских пленных и знают, как бороться за каждого из них. Знают их истории, их близких и полностью осведомлены о состоянии их здоровья.
Кроме того, когда мы говорим о гражданских заложниках в РФ, мы часто слышим: "процесс идет". Но давайте посмотрим на сухие цифры, которые доказывают: классический подход к обмену гражданскими лицами полностью заблокирован.
Подсчитаем реальный темп освобождения людей: с 2022 по 2026 гг. из российского плена были возвращены 465 гражданских лиц. Это означает, что средняя скорость возвращения составляет всего около 93 гражданских пленных в год. (Это 6,5% от всех освобожденных в рамках обменов).
То есть, чтобы вернуть 1 978 гражданских лиц, официально верифицированных РФ (чьё пребывание в тюрьмах точно подтверждено), понадобится 52 ГОДА.
Чтобы освободить более 16 000 гражданских лиц, которые сейчас считаются пропавшими без вести при особых обстоятельствах, понадобится 421 ГОД…
Мы не можем заставить Россию соблюдать международное право, но мы можем сделать всё, что зависит от нас.
И первый шаг — усилить переговорную группу правозащитниками, которые годами борются именно за гражданских пленных. Речь не идёт о поиске виновных. Речь идет о том, чтобы Иван, Галина, Тофик и ещё сотни людей дождались возвращения домой живыми.
Владислав Есипенко